Если однажды ты больше не сможешь отдать мне свой страх, если надежда быстро покинет тебя и ты потеряешь меня в себе, ты всё равно останешься частью меня, ведь я принадлежу тебе… Я – твоя оригами…
Оригами. Любовь - хрупкое создание, которое невозможно разрушить добротой, но можно забыть… и тогда… Я - это лист бумаги в твоих руках. Ты можешь поворачивать меня и сворачивать, как ты хочешь, можешь формировать меня и складывать, как тебе нравится. Я – оригами.
ОНА приходит незаметно: подкрадывается сзади, падает на голову с неба, подстерегает за углом, томится годами и не находит выхода… ее не видно, но ОНА всюду…
в каждой улыбке, каждом жесте, взгляде, голосе… ее нельзя потрогать и осознать, но ее присутствие легкое, как паутинка, как вечно ускользающий шлейф от духов, как яркий и заразительный смех малыша, как лучики вокруг глаз, как мамин голос, как отцовские руки, как летний закат или аромат июльской ночи с жужжанием ночных жуков и шелестом прибрежных камышей, как чуть тронутая лапками водомерок поверхность озера, как тяжелые капли летнего ливня, как прохлада ночи, как туман застилающий плащом из белой органзы утренний лес, как млечный путь на чистом южном ночном небе, как осенний листопад в безветренную погоду с тихо падающими и шелестящими под ногами листьями, как снегопад, заставший водителя ночью по пути в город, как легкое прикосновение ветерка, пробегающего по струям волос…
Ревность. Как много в этом слове. Раньше, я воспринимала это чувство – как острую приправу к отношениям - Её не должно быть сильно много и она не должна быть сильно острой, однако она придавала некую пикантность отношениям и давала некоторую встряску. Признаюсь, мне всегда нравилось, когда меня ревнуют. Больше того, очень часто раньше я подначивала эту ревность, «заводила» мужчину. Сейчас я отношусь ко всему иначе. Иногда ревность – это болезнь, которая не только прогрессирует с каждым днём, но опасна осложнениями.
Сидела девушка не берегу моря. Смотрела на постепенно тающий закат, на мокрый песок, прилипший к её розовым ступням… Она смотрела на море, но в тоже время смотрела внутрь себя –в пустоту, мягкую, бархатную, больную пустоту и разочарование. В те мгновения, когда её мысли отвлекались, она смотрела на голубую лазурь и мечтала стать одной маленькой капелькой в этом огромном море воды, чтобы затеряться и уйти от обид, разочарования, грусти… или ещё лучше, лопнуть на гребне волны и раствориться миллионом никому незаметных брызг…
…Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не
шаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.
Когда я умерла и стала бабочкой, ты вдруг почувствовал пустоту в квартире. Не сразу, конечно, постепенно, когда углы комнат безобразно заросли паутиной, когда закончились чистые рубашки и носки, когда окончательно и бесповоротно опустел холодильник. Только тишина в доме все еще продолжала быть незнакомо приятной: никто обижено не сопел в углу, не шаркал по утрам тапочками, никто не пилил тебя за позднее возвращение с работы.
Компания ООО “Время” находилась на улице Тенистой. Даже в самый жаркий и солнечный день здесь царил полумрак и сырость. В одном из кабинетов сидел съежившись обыкновенный служащий. Он не успел выпить кофе, а уже настала пора принимать посетителей. По натуре он был человеком добрым, поэтому не любил свою работу.
Тук-тук. Вот первый проситель. Заходит робко, будто бы извиняясь.
- Пожалуйста, присаживайтесь.- Привычный жест в сторону кресла напротив.- Иван Иванович Тяпкин?
- Да. Это я. - заискивающе проблеял посетитель. - Вот. Вызывали меня. Закончился договор. Он положил на стол засаленную бумагу.
| Цок, цок, цок – стучали каблучки её по асфальту.
Цок, цок, цок – в который раз Он слушал её шаги. Слушал и вздыхал, идя следом за ней, вдыхая аромат её духов, любуясь её фигуркой, изящной и хрупкой, словно Венера сошла с пьедестала. Будто скользила Она по воде босыми ножками, столь легка была её поступь. Будто небесной дорогой шла Она в Рай, и вот-вот вдалеке мелькнёт единорог, или песню затянет свою Гамаюн. А вот Он вдалеке, на коне гнедом, в латах, а в руке меч булатный. Он долго сражался со страшным драконом, и убил его мгновение назад, чтоб дорога её была чиста и спокойна. Она вдруг резко обернулась и встала перед ним. - Молодой человек, зачем Вы ходите за мной каждый день?! - Я? Я… просто… гуляю. - А я думала, Вы меня Любите. И в слезах Она бросилась прочь. Александр Светлов |
|
|
Она плакала. Был уже вечер, мокрый платок, а слёзы не прекращались.
Красивой Она не была никогда, а очень хотелось. Нет, Она конечно не дурнушка, но даже хорошенькой не назовёшь.
После долгих сомнений джинсы сменили платья и элегантные костюмы. Тренировки дома перед зеркалом сделали походку мягче. Да и сама Она стала женственнее.
Под первым макияжем щёки заливало краской. Казалось, что все на неё смотрят. Как свинцовые, падали веки впервые накрашенных глаз.
Шли годы. Уже не мешали, как казалось прежде, очки. Кокетливая причёска дополняла шарм, ускользающим ароматом смущавшая мужчин.
Стал верным слугой флирт. И всё же…
Это всё не нужно. – Сказал Он.
Это всё ерунда!
Я Люблю тебя просто так.
Просто потому, что это ТЫ!
Александр Светлов
Она вошла на порог и расправила крылья. Они были шире дверного проёма и от того слегка замялись. Она посмотрела вокруг, разбрасывая алмазики своего взгляда.
Восторженной птицей пролетело по комнате его удивление. Он приподнялся на кровати, продолжая думать, что это сон.
Когда замер первый поцелуй, открылось окно, и в него, шлёпая босыми ногами, убежали сомнения, на ходу играя в пятнашки.
Когда луна стелила серебром постель, Она скинула с себя одежду обязательств и долга. Серой мышкой сиганули в угол его амбиции и цели.
Теперь они могли близко, и ничто их не смущало
Александр Светлов
ОБЯЗАННОСТЬ без любви делает человека РАЗДРАЖИТЕЛЬНЫМ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ без любви делает человека БЕСЦЕРЕМОННЫМ
СПРАВЕДЛИВОСТЬ без любви делает человека ЖЕСТОКИМ
 |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |  |
Цок, цок, цок – отзывалось эхо в переулке.